РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА
И ФИЛОСОФИЯ:
пути взаимодействия
Международная научная конференция «Русская философия в культурных контекстах» («Алешинские чтения-2017»)
Дата: с 6 декабря по 8 декабря
Rabkor.ru 2016 07 15 07 04 45

6-8 декабря 2017 г. в РГГУ состоялась Международная  научная конференция «Русская философия в культурных контекстах» («Алешинские чтения-2017»). С докладом «Творчество Александра Константиновича Горского (1886-1943) как опыт литературно-философского синтеза» выступила Анастасия Гачева. 

Тезисы доклада

ТВОРЧЕСТВО АЛЕКСАНДРА КОНСТАНТИНОВИЧА ГОРСКОГО (1886–1943)
КАК ОПЫТ ЛИТЕРАТУРНО-ФИЛОСОФСКОГО СИНТЕЗА[1]

 

 

 

Творчество философа, поэта, эстетика, литературоведа и критика Александра Константиновича Горского (1886–1943) демонстрирует характерное для русской культуры взаимодействие философской и литературной традиций. Горский стремится навести мосты между религиозно-философской и художественно-эстетической практикой, между «жизнетворчеством» младосимволистов и наследием представителей русского религиозно-философского подъема начала XX века с их идеями богочеловечества, оправдания истории, активного христианства. А наведя мосты, осуществить синтез двух этих традиций, полагая его в основу целостного религиозного действия, где во всей полноте смог бы раскрыться замысел Бога о человеке как сотворце. Декларировав идею этого синтеза в предисловии к своему первому сборнику стихотворений «Глубоким утром» (М., 1913), Горский последовательно утверждает ее в 1920–1930-е гг., когда российская история сделала крутой вираж и ее камертоном стали идеалы прометеизма, активно и с каждым годом все агрессивнее вытеснявшие из духовного горизонта эпохи «реакционное» наследие «мистиков» и «идеалистов» дореволюционного времени. Поэт и философ, следуя призыву любимого им А.К. Толстого, философичность которого он подчеркивал неоднократно, воздвигает «течение встречное», утверждая в своих докладах и выступлениях в ГАХН, в литературных и философских кружках 1920-х годов религиозное измерение творчества А.С. Пушкина, Н.В. Гоголя, Ф.М. Достоевского, Л.Н. Толстого, А.А. Блока, А. Белого, Б.Л. Пастернака, а в статьях и заметках 1930-х гг., сделанных в лагере на Медвежьей горе, и философских письмах из Калуги 1937–1943 гг., приводит советскую литературу, утверждающую «коммунистический рай» на «очную ставку» с идеалом «Царства Божия на земле», понятом в духе Н.Ф. Федорова, В.С. Соловьева, С.Н. Булгакова.

Особое место в наследии Горского занимает творческое осмысление идей и сюжетов «Философии общего дела» Н.Ф. Федорова, главных тем его философии: «преодоления смерти», «регуляции природы», «воскрешения отцов». Составляя в 1912 г. вместе с лидером движения голгофских христиан И.П. Брихничевым проспект сборника «Вселенское Дело», Горский планирует включить в него серию статей, в которых имморталистическая проблематика должна была рассматриваться на материале всемирной и русской литературы: «Положительные и отрицательные течения по вопросу о жизни и смерти во всемирной литературе», «Идея всеобщего воскрешения в мировой поэзии», «Лев Толстой в отношении к смерти и бессмертию», «Достоевский и бессмертие» и др. В воскресительном ключе планирует представить актуальную для эстетики и литературной практики Серебряного века проблему ритма («Ритм в искусстве и жизни как система преображения тела»)1. И хотя данную программу удалось осуществить только частично, в текстах конца 1910-х–1920-х гг. он обратится к исследованию имморталистических мотивов русской литературы, напишет отдельные исследования о Толстом и Достоевском и их духовно-творческом диалоге с мыслью Федорова2, а в конце 1930-х гг. в работе «Преодоление Фауста» рассмотрит антропологию М. Горького, полагая в ее основу идею несмиренности личности со смертным порядком природы, апологию действия, утверждение активности как подлинной ценности.

Пример литературно-философского синтеза являют философские, литературно-критические, поэтические тексты самого Горского. В записных книжках, которые Горский, студент Московской духовной академии, а затем вольнослушатель Санкт-Петербургского университета ведет в 1906–1912 гг., оформляя их в стилистике Серебряного века, он активно использует столь любимый романтиками и возрожденный в эпоху начала XX в. жанр литературно-философского фрагмента. В статье для еженедельника «Новое вино» (1913) рассматривает идею апокалипсического обновления мира, опираясь на образы и мотивы Гоголя, Некрасова, Толстого, Чехова, апеллируя к «Дон Кихоту» Сервантеса. На литературном материале написана работа Горского «Огромный очерк», развивающая идеи «Смысла любви» В.С. Соловьева и посвященная философии творчества. Художественное наследие Горского представляет собой образчик «поэзии мысли», а в стихотворениях 1920-х гг., переложении «Апокалипсиса», сонетах из цикла «Великая цепь»3, поэмах «Двое» и «Ночь Никодима», построенных на новозаветных образах и сюжетах, он выдвигает идеал «литургической поэзии», как бы реализуя заявленный в эстетических статьях 1910-х гг. тезис о том, что «идеальный» вектор развития искусства есть движение от трагедии через мистерию к литургии.

 

Примечания

1 Перечень тем приведен в письме В.А. Кожевникова Н.П. Петерсону от 14 июля 1913 (см.: Н.Ф. Федоров: pro et contra: В 2 кн. СПб., 2008. Кн. 2. С. 88–89).

2 Горностаев А.К. [А.К. Горский]. Перед лицем смерти: Л.Н. Толстой и Н.Ф. Федоров. Харбин, 1928; Горностаев А.К. [А.К. Горский]. Рай на земле: К идеологии творчества Ф.М. Достоевского. Ф.М. Достоевский и Н.Ф. Федоров. Харбин, 1929.

3 Горностаев А.К. [А.К. Горский]. Лицо эры. Харбин, 1928; Горностаев А.К. [А.К. Горский]. Одигитрия: Сонеты из цикла «Великая цепь». Харбин, 1935.

 

[1] Доклад посвящен результатам исследования, выполненного в ИМЛИ РАН при поддержке Российского научного фонда (РНФ), проект № 17–18–01432.