РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА
И ФИЛОСОФИЯ:
пути взаимодействия
Международный Круглый стол «Литература и философия – послереволюционные метаморфозы и трансформации смыслов: к 100-летию октябрьского переворота»
Дата: 16 ноября
%d0%9a%d1%80%d1%83%d0%b3%d0%bb%d1%8b%d0%b9%20%d1%81%d1%82%d0%be%d0%bb 7

Участники проекта выступили с докладами на Международным Круглом столе «Литература и философия – послереволюционные метаморфозы и трансформации смыслов:  к 100-летию октябрьского переворота».

В докладе Е.А. Тахо-Годи рассматривался вопрос о возможности влияния философско-эстетических дискуссий 1920-х годов, в первую очередь в Государственной академии художественных наук (ГАХН) на философские труды великого русского мыслителя А.Ф. Лосева (1893–1988) этих лет, а также на его философско-музыкальную прозу, создававшуюся после ареста и лагерного заключения в 1930-е годы (роман «Женщина-мыслитель», повести «Встреча», «Трио Чайковского», «Метеор»). В докладе были проведены аналогии между творчеством А.Ф. Лосева-писателя и В.Ф. Одоевским как автором одного из первых русских философских романов «Русские ночи». Была выдвинута гипотеза о наличии автопроекции в отношении А.Ф. Лосева к наследию В.Ф. Одоевского. Эта автопроекция базируется  не только на внимании А.Ф. Лосева к творчеству писателя-романтика, на их общей ориентации на диалоги Платона, но и на определенном культурно-историческом параллелизме – зарождающихся в кругу любомудров философских дискуссий 1820-х годов и уже более фундированных ГАХН-овских дискуссий 1920-х годов. Были приведены примеры, позволяющие говорить о влияния философско-эстетических дискуссий 1920-х годов в ГАХН на лосевскую прозу 1930-х годов. В докладе А.Г. Гачевой «Третий Рим и Третий Интернационал: осмысление исторического пути России в философском творчестве и художественных опытах А.К. Горского, Н.А. Сетницкого и В.Н. Муравьева»  рассматривались особенности восприятия русской истории и революции 1917 года в творчестве представителей русского космизма 1920–1930-х годов. Главный акцент в своих историософских построениях А.К. Горский, Н.А. Сетницкий, В.Н. Муравьев делали на идее совершенного строя жизни, в культуре Древней Руси выражавшегося в образе Беловодья и Царства Пресвитера Иоанна, а в XIX в. представшего у Достоевского («наш русский социализм» как «всесветное единение во имя Христово»), у Федорова (неслиянно-нераздельное единство Троицы как идеал человеческого общежития), в построениях Соловьева («Россия и Вселенская Церковь») и выступлениях Булгакова (идеал христианского социализма) и т.д. Стремясь объяснить, почему приняли революцию широкие массы народа, Горский, Сетницкий, Муравьев указывали, что они увидели в лозунгах большевизма воплощение вековечной мечты о царстве правды, однако сами большевистские вожди не были способны к идейной гибкости и широте, и их Третий Интернационал представлял собой лишь оскопленный, секуляризованный идеал «Третьего Рима». Было показано, как в сочинениях 1920–1930-х гг. Горский, Сетницкий, Муравьев стремятся расширить духовный базис идеологов новой власти, руководствуясь формулой: «Преследуют – значит научатся следовать». В докладе О.В. Шалыгиной «Азбучные истины” историзма Д.И. Шаховского в его художественно-философских статьях о П.Я. Чаадаеве и эдиционной практике» на материале опубликованной части историко-литературного и философского наследия Д.И. Шаховского 1920-1930-х гг. («Мой парадокс», «Последний час Чаадаева» и др.) была рассмотрена  взаимосвязь постулируемого им принципа историзма при изучении классической литературы с постреволюционной философией эдиционной практики наследия П.Я.Чаадаева.  Доклад Ю.Ю. Анохиной «Мировоззрение Е.А. Боратынского: постреволюционные метаморфозы интерпретации» был посвящен анализу восприятия философско-эстетических взглядов поэта в послереволюционном литературоведении. Была предпринята попытка проанализировать то, какие произошли изменения в интерпретации взглядов Боратынского по сравнению с тем, как оно воспринималось в самом начале XX столетия. Было показано, что в литературоведении и критике конца XIX – начала XX вв. (до революции 1917 г.) эволюция мировоззрения Боратынского была осмыслена как путь от эпикуреизма к христианству (В.Я. Брюсов), взгляды поэта рассматривались как «символистские» (Ю.Н. Верховский, Е. Архиппов). С другой стороны, после революции философско-эстетическим взглядам поэта стали приписываться попытки преодоления рационализма и реализм (Д.Д. Благой).  В докладе Н.В. Михаленко «Альтернативная картина мира в Путешествии моего брата Алексея в страну крестьянской утопии А.В. Чаянова» было отмечено, что идеи А.В. Чаянова о внимательном отношении к культуре прежних веков, о построении нового общества на основах, проверенных временем, отразившиеся в «Путешествии моего брата Алексея в страну крестьянской утопии», входили в противоречие с догматами советской власти. Ученый-экономист предлагал сохранить не только сельское хозяйство, но и культуру, искусство, традиционные устои быта, жизни человека. Создавая в своем произведении картину мира с отчетливо выраженными лубочными чертами, он показывал, что новую страну, высокоразвитую в техническом и технологическом плане, можно создать, не разрушая то лучшее, что было в прошлом. В докладе С.А. Серегиной «Славянофильский комплекс в художественном сознании С.А. Есенина и Н.А. Клюева: послереволюционные метаморфозы»   впервые последовательно прослеживается соотношение и содержательная связь между идеями славянофилов  и образами творчества С.А. Есенина и Н.А. Клюева (сопричастность эзотерическому народному знанию, обретение «тайны языка» через изучение народной поэзии, символизация крестьянского быта). Доказывается, что в послереволюционных статьях Есенин и Клюев, как и славянофилы, раскрывает символический мир народного русского быта в метафизическом ключе и создает ретроспективно-проспективную утопию, в основе которой мифологизированное идеализированное прошлое. А.О. Середина в докладе   «Чем Ап. Григорьев обязан предволюционному времени» рассмотрела появившиеся в 1915-1918 годах издания наследия Ап. Григорьева, в которых значительное место заняла его художественная проза. Всплеск интереса к имени и творчеству Ап. Григорьева объясняется формальными причинами: 50-летием со дня его смерти. Однако докладчик выявила также философские основания, послужившие причиной воскрешения наследия Григорьева, а именно: неославянофильство Сергея Булгакова, Вячеслава Иванова, Павла Флоренского, уходившее своими корнями в славянофильство и почвенничество, одним из основоположников которого являлся Ап. Григорьев.

Ссылка на программу  http://www.lit-phil.ru/events/2